Орловчанка поделилась с ОрелТаймс личной историей о том, как она, потеряв последнюю надежду на медицинскую помощь в Орле, собственными силами пытается спасти свою мать от COVID-19.
Диагноз — «новая коронавирусная инфекция»
Всё началось с того, что 54-летняя мама нашей читательницы, педагог с большим стажем, заболела COVID-19.
Орловчанка предполагает, что это могло произойти на работе, но сейчас её это беспокоит меньше всего.Почувствовав серьёзное недомогание, педагог обратилась в скорую. Её забрали в Плещеевскую ЦРБ. Динамика у мамы была отрицательная и очень стремительная. Врачи развели руками. На третий день ухудшений дочь добилась перевода в Семашко.
И кислорода не хватит на двоих…
В ковидном госпитале, коим сейчас считается больница Семашко, по словам орловчанки, начались основные проблемы. Во-первых, пациентке в тяжёлом состоянии пришлось больше часа просидеть в коридоре в ожидании оформления. Затем её с сатурацией ниже 75 вместо помещения в интенсивную терапию положили в обычную палату и «формально дали кислород».
«По факту кислород был отключен. Мама рассказала, что снимает маску, так как в ней без кислорода чувствует себя ещё хуже — маска забивает нос», — рассказала ОрелТаймс орловчанка.
Женщина утверждает, что и семья, и сама больная неоднократно обращались к лечащему врачу с этой проблемой. В ответ пациентка слышала: «не хочешь жить — убирайся».
«Мама сказала, что не оставит этого отношения просто так, на что получила ответ: «ты сначала выживи».
Проблемные сборы на лечение в Москву
Именно тогда семья решила, несмотря ни на что, перевести мать в Москву.
Но и с этим возникли проблемы. Орловчанка понимала, что до приезда платного реанимобиля крайне необходимо обеспечить маме кислород. Семья закупилась кислородными подушками и баллонами и попыталась передать их в палату. На что получила отказ.«Без разрешения от лечащего врача передачу кислорода от нас не принимали. Охранник уверял, что с кислородом в больнице всё в порядке, его не может не хватать. Мы стояли под дверью с баллонами. От безысходности хотелось рыдать…», — рассказала орловчанка.
Откладывая отчаяние и слёзы на потом, орловчанка попыталась сама добиться от лечащего врача разрешения. Но в телефонном разговоре получила отказ не только в передаче кислорода, но и в оформлении документов о состоянии пациентки для транспортировки её в Москву.
«Лечащий врач заверила меня, что всё дело в том, что пациент не в себе и снимает кислород без каких-либо на то причин», — рассказывает орловчанка.
В борьбе за жизнь родного человека
Как это часто случается, когда на кону жизнь очень близкого и родного человека, пришлось подключать личные связи. Лишь после этого пациентку перевели в палату интенсивной терапии, для неё нашёлся кислород, а лечащий врач сменила гнев на милость, оформив все необходимые документы.
Взяв кредит, на свои собственные средства семья добилась транспортировки больной в Москву.
«Вопрос денег нас уже не волновал, мы просто готовы были взять любой кредит. В Москве кое-как нашли место, куда её можно положить. Всё своими силами, благодаря друзьям, знакомым и родственникам. В Москве её тут же забрали в интенсивную терапию и подключили к кислороду. В общем, состояние сейчас тяжёлое», — поделилась орловчанка.
Риторические вопросы отчаявшихся
Нашу читательницу во всей этой истории ужасает даже не то, что ситуация в Орле сейчас очень сложная. Она это понимает. Женщина задаётся другим вопросом: а что делать людям, у которых нет ни денег, ни связей на то, чтобы решать вопросы с реанимацией и кислородом? Умирать?
«Что меня волнует: мы подняли все связи, просто всех, чтобы хоть как-то решить этот вопрос. А что делать людям, у которых нет никакой возможности что-то решить? Людям, которые, например, одиноки? Видимо, умирать. Одно поняла: тяжело заболеть ковидом в Орле сейчас — очень опасно», — заключила орловчанка.
Она попросила ОрелТаймс довести эту историю не только до общественности, но и руководства области. В первую очередь, вопрос по поводу кислородного обеспечения больницы Семашко, и, конечно же, проблему недостаточного оснащения оборудованием Плещеевской больницы – там до сих пор нет КТ и реанимации.
Ждём ответа от руководителя депздрава Станислава Шувалова.
Свежие комментарии